Поп-готика: свидание на кладбище

Когда Вилле Вало появился на обложках девичьих тетрадей, мальчишки в классе дружно смеялись. Бледный, женственный, с подведенными глазами: "Кто это вообще такой? HIM? Фу, ни за что не буду это слушать!"

Но стоило услышать по радио Join Me In Death, как всем становилось понятно: этой музыке невозможно противостоять. Мрачная элегия HIM пробуждала в юношеских сердцах что-то волнующее и незнакомое. После выхода "Razorblade Romance" парням впервые захотелось дарить розы девушкам, а не учительнице.

Поп-готика стала идеальным копингом для подростков, которым не хватало взаимности, внимания и опыта, чтобы справиться с первыми любовными драмами. Это была забавно даркушная, но невероятно человечная субкультура, которая учила молодежь видеть друг в друге, прежде всего, человека, а не только сексуальный трофей. В противовес брутальному мачизму ню-метала и колледж-панка, где все только и пели о том, как бы кому-то "присунуть", поп-готика предлагала романтику. Пусть и немного эксцентричную.

Вилле Вало и компания хорошо понимали, что они являются альтернативой "мазафакерам" в широких штанах. Потому называли свою музыку love metal, а логотипом сделали Heartagram (сердце + перевернутая пентаграмма). Гениальный маркетинг, который тогда был сильнее самой сцены. Если такая сцена вообще существовала... Феномен поп-готики создавали очень разные артисты: HIM, Negative, Lacuna Coil, Charon. А иногда и группы, которые вообще не имели отношения к готическому року (да, мы о The Rasmus).

Поп-готика - это один из немногих феноменов, который начался не с UK/US, а из континентальной Европы. Финляндия задавала тон: The 69 Eyes, Entwine, To/Die/For, Sentenced, Lovex. В Германии были Oomph! и Zeraphine. В Швеции - Tiamat. Америка пришла уже позднее - через лишнюю волну ню-метала и поп-гранжа. Зато как! В 2003 вышел сенсационный альбом Evanescence "Fallen", который разделил мировую историю поп-готики на "до" и "после".

Кроме лид-сингла Bring Me To Life, на "Fallen" была еще куча хитов: "Going Under", "My Immortal", "Everybody's Fool". Дуэт Эми Ли и Бена Муди имел особую творческую химию. Но это продлилось недолго. Бен оставил группу в октябре 2003-го года и больше никогда не возвращался. Муди и Ли постоянно ссорились. Бен хотел превратить Evanescence в безупречную хит-машину. Эми же, наоборот, продолжала верить в искреннее творчество. Оба с годами оказались по-своему правы, но отношения между ними были уже испорчены.

Тем временем британцы оставались в привычной роли: наблюдали за тем, как их идеи превращались в мейнстрим в других странах. В Туманном Альбионе готический рок был в моде еще в 80-х: Bauhaus, Siouxsie and the Banshees, The Cure, The Sisters of Mercy объединяли готическую эстетику с пост-панком. Вторая волна популярности жанра началась в 1991 году, когда британский дэт/дум метал-коллектив Paradise Lost выпустил альбом с говорящим названием Gothic.

На протяжении 90-х готическая сцена ставала все более эклектичной и открытой к поп-культуре. Type O Negative добавили юмора, психоделии и секса. Двухметровый фронтмен Питер Стил стебал в песнях самого себя и снимался обнаженным для журнала Playgirl. Финские глэм-рокеры The 69 Eyes настолько увлеклись эстетикой фильма "Ворон", что назвали свой главный хит "Brandon Lee". А The Gathering сменили гроул на приятный вокал Аннеке ван Гирсберген. Так что HIM и The Rasmus не превратили тяжелую готику в поп-музыку за одну ночь. Сцена уже была к этому готова.

Впрочем, для того, чтобы поп-готика стала такой же большой волной как ню-метал, нужно было с десяток групп масштаба HIM или Evanescence. А их тогда просто не было. Так что музыкальные каналы, журналы и продавцы компакт-дисков начали искусственно подтягивать к этой компании Nightwish и Within Temptation. Корсеты, длинные платья, оркестровые партии, женский вокал - внешне все совпадало. Но симфо-метал - это, все же, отдельный большой жанр.

В 2006-м появилась новая субкультура - эмо. Волна поп-готики быстро сошла на нет, оставив по себе не конкретное звучание, а сонграйтерский канон - эпические мелодии и неприкрытые эмоции. По этому канону, но уже без корсетов и каяла, еще долгое время работали многочисленные европейские звезды европейского поп-рока от Reamonn до Poets of the Fall. Наконец, наиболее живучей частью поп-готики оказалась вовсе не готика, а поп. Потому что в голове до сих пор звучат "Sleep, sugar" и "Falling in and Out of love".

Это был один из последних впечатляющих маркетинговых трюков, которые успели провернуть крупные лейблы до заката CD-эры. Кто бы мог подумать, что готик-метал, который еще в 90-х находился в колыбели дэт/дум метал-сцены, уже в нулевых станет глобальным поп-феноменом?

Волна поп-готики, начатая HIM и подхваченная Evanescence и The Rasmus, вышла далеко за пределы самой музыки. Это были герои с обложек школьных тетрадей и дневников. Как так получилось? Ключ к успеху лежал в понимании простой истины: какими бы темными, жестокими, колючими не казались тогдашние подростки внешне, все они хотели одного - любви.